Друзья сайта




  • Форма входа

    Корзина

    Ваша корзина пуста

    Поиск

    Наш опрос

    Мы рады видеть Вас на сайте ALARTIST.RU Для нас очень важно знать кто Вы!

    Всего ответов: 18

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0








    Четверг, 19.10.2017, 06:22
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость | RSS
    ГАЛЕРЕЯ ALARTIST
    Главная | Мой профиль | Регистрация | Выход | Вход
    Библиотека художника


    Главная » Файлы » Художники и картины » Книги о художниках

    А. Гривнина. Антонин Славичек. Издательство Искусство. Л., М., 1962, 48 с., илл. Часть 2.
    24.11.2011, 09:11
    А. Гривнина. Антонин Славичек. Издательство Искусство. Л., М., 1962, 48 с., илл.

    Часть 1

    Часть 2:

    В ноябре—декабре 1904 года художественное объединение «Манес» предоставило Славичеку совместно со скульпторами Н.Маржаткой, Б.Кафкой и Л.Шалоуном возможность устроить первую персональную выставку работ. На ней было экспонировано 66 произведений. Постоянный обозреватель раздела изобразительного искусства в популярной пражской газете того времени «Народни листы» Карел Мадл посвятил значительную статью, приветствуя искания молодого живописца.

    Выставка заставила художника о многом подумать, многое пересмотреть.

    1906 года Славичек провел в восточной Чехии, в деревне Красков.

    С этого времени в творчестве мастера постепенно появляются новые художественные приемы выражения, которые приведут его в дальнейшем к импрессионистическому восприятию натуры.

    Знакомство художника с произведениями французских импрессионистов произошло еще в 1902 году, когда в Праге была большая выставка их полотен. Однако в ту пору они его мало затронули. Лишь позже, в 1906 — 1907 годах, на опыте собственной практики, многое продумав и переосмыслив, он подходит к новому методу. Своей ученице Аде Голловой он сообщает, что хочет запечатлеть жизнь деревни, «передать взаимопроникновение красок и тепла, но так просто, так совершенно само собой понятно, чтобы все стекалось к одному целому гармоническому звучанию».

    Естественно, что не следует проводить твердую грань между его работами прошлых лет и нового этапа. Правда, раньше он еще не ставил так широко задач восприятия едва уловимых нежных перемен света и цвета в природе, но его полотна были не лишены достижений пленерной живописи второй половины XIX века. Теперь же все это получает большее развитие. В Краскове, среди уютных деревень, просторов возделанных полей все выглядело мягче, чем в суровых горных Каменичках. Формы и цвет предметов казались растворенными в мерцающем солнечном свете. «Тут в Краскове,— как отмечает сам художник,— совсем другой тип людей и характер домов и земли и всего остального. Деревни меньше и располагаются крест-накрест, с подковообразной деревенской площадью и с колоколенкой в центре. ..» «Я никогда не думал, что это место может быть так привлекательно, как я теперь его вижу, в полном цвету зеленых деревьев. Мне здесь исключительно нравится, и я радуюсь».

    Славичек работает одновременно над несколькими полотнами, изображающими скромные деревенские селения, залитые солнцем в полуденные летние часы,— «Вид в Краскове», «Душный день», «В Краскове»...

    Белые хижины, напоминающие южные украинские хатки, то прячутся в сочной зелени деревьев, то, окруженные задворками и плетнями, спокойно нежатся под палящими июльскими лучами. Кругом тишина, безлюдно. . . В знойный полуденный час жители деревни работают в поле, и уютные избы ждут прихода своих хозяев, мирно дремля на солнцепеке.

    Теперь художник отражает в своих произведениях то, на что ранее он обращал меньше внимания: яркость солнечного света, прозрачность воздуха, взаимосвязь рефлексов от неба, земли, построек. Он стремится увязать все это в едином цветовом аккорде.

    В письмах к друзьям Славичек объясняет свои творческие поиски: «Что из того, что это лишь жалкие домишки? Они меня привлекают, и насколько я смогу, я их напишу».

    Некоторая суховатость, выражавшаяся иногда в подчеркнутой графичности работ предыдущего периода, начинает сменяться более мягкой трактовкой контуров, насыщенностью цвета, картины становятся как бы насквозь пропитанными светом, воздухом, игрой солнечных зайчиков, полными цветовых рефлексов.

    В это же лето им были написаны«Жатва в Краскове» и «Дорога среди жнивья», изображающие крестьян, работающих в поле, широкие дали желтеющих на солнце хлебов. Здесь художник стремился решить совершенно определенную задачу — передать ощущение изнурительной жары знойного летнего дня, о чем он писал своему другу. «Я бы с удовольствием изобразил жару такую, какая бывает во время жатвы, когда воздух дрожит как будто над спиртовкой. Такую давящую жару когда безветренно и жнецы стоят в хлебах, или жару над домами, когда вообще, кажется, нечего говорить о цвете, когда люди обливаются потом и язык как бы высовывается наружу. Всеми возможными средствами, но как это представить, как? Знаете, как бывает на Рейне, когда он накален, мухи жужжат и все дрожит, почти нигде нет тени и все сожжено горячим воздухом».

    В картинах красковского лета привлекает замечательная мягкость цветовых отношений и единство воздушной среды. Теперь уже с полным правом можно говорить об импрессионистическом методе Славичека. Однако следует подчеркнуть, что импрессионизм чешского пейзажиста носил своеобразный характер. Художник всегда старался внести большую эмоциональность в свое искусство, выразить через пейзаж свои ощущения и переживания. Цвет и красочное пятно никогда не были для него только средствами выражения, он подходил к ним по-своему, раскрывая с их помощью содержание картины.

    Показательно, что Славичека всегда волнует жизнь природы и человека в их неразрывном единстве и взаимосвязи. Он постоянно требует от произведений искусства в первую очередь яркой художественной выразительности и образности. Интересны его высказывания, приводимые писателем Я.Гербеном: «Художественное произведение не может быть прекрасным, если оно не правдиво. Этого никто не должен упускать из вида. Но как правдиво! Оно не должно быть фотографией. И написать предметно траву, деревья, воду, облака — это еще тоже не все. Сама реальность еще ничего не дает, важно то, что стоит за ней, что в нее привносится».

    После интенсивной работы летом на пленере под палящими лучами солнца художнику нужен был отдых. Славичек видел его в смене впечатлений, в смене мотивов своих картин; к осени его обычно тянуло в Прагу.

    «Я уже радуюсь прогулкам по Праге,— пишет он Л.Янику,— в парке на Летне с каштановой аллеей и людьми в ней; я очень радуюсь своей мастерской и большой работе, которой постоянно заняты мои мысли и к которой после. . . лета. .. приступишь еще энергичней». «. . .Мысли о Праге, об улицах с толпой.. . о парках и зачерненных сажей домах».

    Изображение города — вторая линия в творчестве Славичека. Писать глухие дворики, тихие забытые уголки и улочки старого гетто или древних градчан, величественные памятники национальной истории, уловить биение пульса новой Праги, залитых солнцем площадей и проспектов — в этом живописец находил истинную радость.

    Славичек был одним из первых и крупнейших чешских художников городского пейзажа. Тема города — этого средоточия исторической, общественно-политической и духовной жизни народа — приобретала в конце XIX — начале XX века в изобразительном искусстве все большее значение. Достаточно вспомнить работы Клода Моне и Писсарро, Утрилло или Марке и многих других. В творчестве Славичека эта тема всегда несет очень  лирическую, эмоциональную окраску. На фоне господствовавших в ту пору в среде чешской буржуазии космополитических тенденций его картины, воспевавшие неповторимую красоту родной столицы, передававшие не только внешний облик домов и улиц, а раскрывавшие их «внутренний мир», приобретали особо
    патриотическое звучание.

    Интерес и любовь Славичека к прошлому Праги укреплялись благодаря дружбе и постоянному общению с историком Я. Роллом, историческим живописцем Цвейгером, иллюстратором исторических романов А. Кашпаром, глубоко знавшими седую чешскую старину. Они приобщили Славичека к ее внимательному и углубленному изучению. Художник пристрастился к чтению старинных летописей, исторических романов; одной из любимейших книг стало для него сочинение чешского мыслителя XV века Петра Хельчицкого. Однако главными источниками были ежедневные и ежесобственные наблюдения, неизменные прогулки, живое общение с жизнью города.

    Ранние изображения Праги у Славичека относятся к 1900-1905 годам. Это две крупные работы, исполненные темперой: «Забытый уголок» (1900) и «Двор монастыря блаженной Анежки» (1901); пастели: «Пражская набережная» и «Дождливый вечер» (1902). В последней (удостоенной серебряной медали на Международной выставке 1904 года в Сен-Луи в Америке) художник с настроением изображает пустынный, затихающий город в сумерки, когда мелкий холодный осенний дождь гонит по домам одиноких прохожих. Мокрая, вся в лужах земля отражает печальное, затянутое серыми тучами небо. Горизонталь домов заднего плана, перебитая однообразными очертаниями деревьев с обнаженными сучьями, еще больше подчеркивает сырую неуютность дождливого вечера.

    Контраст между летними днями с их зноем, цветением пестрых лугов, купающихся в солнечных лучах, и пасмурным, влажным предзимним временем в Праге в восприятии Славичека был особенно острым. Изображение невеселой пражской осени, мерцание асфальта под дождем, отражения в воде особенно увлекает его. В 1904 году он исполняет крупную пастель «Под Летной во время дождя».

    Начиная с 1906 года городская тема заняла в творчестве художника ведущее место. Еще раньше, в письме к Л. Янику от 1903 года, он писал: «Прага нравится мне. Здесь имеются такие уголки, так много старинных улочек, полных осеннего настроения и жизни в них. Все эти вещи потому меня, вероятно, так притягивают к себе, что я здесь родился и знаю каждый камень. Мое самое заветное желание состоит в том, чтобы суметь так проработать в искусстве эти изменчивые гармонии и колебания, чтобы ничто больше не мешало, чтобы все объединилось в едином звучании. Моя голова полна вещей, которые меня к себе так и тянут и которые я бы с величайшим удовольствием исполнил. ..»

    И осень, и зима 1906 года проходят в напряженной работе над разнообразными пражскими мотивами. В небольших этюдах — «Набережная во время дождя», «На Влтаве в Праге» и других — художник запечатлел быстро меняющиеся световые, цветовые и воздушные нюансы. Это почти стенографические фиксации различных состояний природы. На основе этих набросков появляются и большие работы — «Елизаветинский мост в Праге» и «Пражская набережная». Художнику удалось внести яркую экспрессивность в рассказ о жизни большого города и достичь той «гармонии, когда ничто не мешает» и все стекается к единому цветовому аккорду — проблемы, над решением которой он долго и упорно трудился летом того же года в Краскове.

    В перечисленных вещах перед нами проходят пражские набережные, мосты, перекинутые через Влтаву, улицы оживленные многочисленными прохожими.

    В других работах Славичек знакомит зрителя с уходящей в прошлое старой средневековой Прагой. «Здесь постоянно открываешь заново новый мир, — пишет художник, — почва как будто насыщена особым духом — остатками романтической истории, полной поблекших следов. Прага, Прага — ее можно больше почувствовать, чем выразить словами». Эти чувства мастер и стремится выразить в картинах. Одна из лучших среди них Платнержская улица» (имеются два варианта этой работы 1906 и 1908 годов).

    Произведение решено ярко и образно. Художник сразу вводит зрителя в жизнь и атмосферу старого города со всеми его особенностями и ароматом. Небольшая улочка, зажатая двумя рядами домов с отвалившейся штукатуркой и перекосившимися окнами. В их облике чувствуются многие годы прожитой жизни, они одряхлели, устали стоять и, склонившись к своим соседям как бы ищут поддержки и опоры друг у друга. Медленно течет здесь время. Кипучая жизнь давно оставила их, ушла в другую сторону, в новые кварталы, площади и улицы. И вот здесь ветхие дома доживают свой век, печально глядя подслеповатыми окнами в неизменный полумрак своей улочки.

    Композиция картины неразрывно связана с цветовым решением. Поражает необычайно цельный  колорит. Глаз сразу охватывает всю поверхность полотна. Цветовая гамма построена на тонкой игре холодных сиреневых и охристо-теплых полутонов. Небольшой просвет голубовато-свинцового неба еще больше подчеркивает тесноту и убогость уходящего мира.

    Мастерство, с которым художник сумел здесь передать холодные полутона и рефлексы от неба на мостовой, на крышах домов, окон и стен, создает неповторимое живописное обаяние.

    В противоположность ряду чешских живописцев того времени Славичек всегда утверждал, что лишь родная почва может вдохновить на серьезное и большое искусство. За границей все воспринимается «совсем по-другому, и впечатления от природы действуют скорее как размышления о родных местах»,— писал он, считая, что «лихорадка заграничных поездок», которая тянула многих художников в Париж, Мюнхен и другие города, бесполезна и даже вредна. Ему казалось, что там ничему нельзя научиться, кроме плохой техники. «Может быть, некоторые и получают за границей яркие впечатления,— писал он,— этого я совершенно не понимаю,— другие же могут работать лишь в интимной атмосфере своей родины».

    Возможно, что подобные мысли и высказывания были своеобразным протестом художника против космополитических тенденций, все больше проникавших в среду чешской буржуазной интеллигенции.

    Славичек, с присущей ему страстностью, резко осуждал проявления космополитизма у себя на родине. Отставание чешской художественной культуры он, в противоположность буржуазным идеологам, справедливо относил за счет неоправданного увлечения «чужими образцами»: «...мы не могли идти другими шагами, но это происходило, вероятно, оттого, что мы всё откуда-нибудь перенимали и, в сущности, никогда не давали возможности вызреть родным побегам — тому, что могло бы медленно, с течением времени развиться; короче чужая культура ослепляла людей, которых она высушивала и которые потом уже жили под впечатлением чужого образца».

    Однако художник глубоко верил, что «все то,что у народа, до недавнего времени политически и культурно пренебрегаемого, имеется индивидуального, может быть медленнее, но зато естественнее должно появиться на свет и, безусловно, на крепких ногах и со здоровым умом».

    Лишь весной 1907 года Славичек, ни разу до этого за исключением кратковременной поездки в Мюнхен шестнадцатилетним юношей) не покидавший пределы Чехии, решает посетить Париж.

    Он был уже сложившимся и признанным художником, автором ряда известных полотен ряда известных полотен, самостоятельно и оригинально мыслившим человеком.

    «Я уже не еду переполненным детских иллюзий, - писал он.— но с созревшими мыслями, и смогу, наверно, отличить хорошее от плохого».

    Его путь из Праги в Париж лежал через Нюрнберг , Страсбург и Нанси. Из дорожных впечатлений наиболее яркими были воспоминания о Страсбургском соборе. Он писал,что на него ничто не производило большего впечатления, чем это замечательное сооружение. Даже неверующий должен преклонить колена под воздействием величия этого творения.

    В Париже художник знакомился с музеями, выставками, современной живописью.

    Посещая Лувр, он восхищается Венерой Милосской, Никой Самофракийской, произведениями Рембрандта, французских художников, в первую очередь, прославленной картиной Курбе «Деревенские похороны».

    Однако в целом художественная жизнь французской столицы глубоко его не затронула.«Околевающий, изувеченный дилетантизм» многочисленных выставок его утомлял, так как снижал «то подлинно великое, чем французы в достаточной мере обладают». Из французских живописцев своего времени выше всех Славичек ценил Клода Моне, Ренуара и особенно Дега. «Современная живопись,— писал он,— хотя и имеет серьезных людей с большими целями, все же немного кокетка».

    Поездка продолжалась всего лишь около месяца. На родину художник возвращался через Руан и Гавр. Из своего путешествия он привез несколько этюдов: «Парижские бульвары», поразившие его стремительной непрерывной сутолокой многолюдной толпы, «Гавань в Фекане», привлекшая очарованием впервые увиденного моря, «Феканская церковь» и другие.

    По возвращении домой, имея более широкие возможности для сравнений, он делает следующий вывод: «Я видел грандиозную жизнь, о которой до этого мы не имели ни малейшего представления, и я работаю теперь с удовольствием, потому что я начинаю ценить работу и потому, что я видел, что даже величайшие из великих не прямо с неба упали, а должны были трудиться и что даже у них не все принадлежит к высшему классу».

    С энергией и увлечением Славичек снова принимается за любимое дело. Он исполняет множество этюдов, в которых ставит задачу проанализировать определенные цветовые решения, чтобы добиться большей цельности в изображении разнообразных объектов натуры. Такими объектами зачастую служили большие массы живых цветов. Художник садился со своим мольбертом прямо перед огромной клумбой и писал мальвы или сабельник «в упор», заполняя весь холст яркой и вместе с тем гармоничной цветовой симфонией.

    Стремясь еще и еще раз проверить свои живописные возможности, он создает несколько пленерных мотивов: парковую аллею на курорте минеральных вод в Лукачовицах или тропинку с трельяжем и перекинутой через него зеленью. В этих работах не без влияния живописи французских импрессионистов, которую он недавно видел в Париже, Славичек больше всего интересуется передачей дрожащего летнего воздуха, пятен света, пробивающихся сквозь листву деревьев, игры дробящихся бликов на песке.

    Как любой хороший мастер, страстно влюбленный в свое ремесло, он отдавал много сил и времени профессиональным художественным исканиям. Но метод никогда не превращался в самоцель. Самым важным для художника всегда оставалось содержание картины.

    В одном из писем к Я. Голлу он писал:«Для произведения искусства человек нужен весь целиком, который бы сжился со всем тем, что его окружает, который все любит. Иначе оно остается полуготовым наброском туриста — флиртом. Еще нет красоты в том, что живописец смог поймать в свой альбом для набросков, он должен это в себе переработать, целиком в себя вобрать, все это должно перейти к нему в каждую каплю крови; он должен быть в своем произведении как бы целиком у себя дома. Еще ничего нет в том, что существует, важно то, как человек это увидит, что он там найдет; незначительная вещь вдруг может стать большой и важной…»

    В течение осени и зимы 1907 года художник был целиком поглощен городской темой. К этому времени относится окончание начатой ранее картины «Злата уличка».

    Злата уличка, или Уличка алхимиков — одна из достопримечательностей древнего Града — сохранила свой облик и название еще от XVI века, когда здесь жили золотых дел мастера и алхимики короля Рудольфа II. Ее изображение Славичеком стало столь же популярным в Чехословакии, как и изображение Платнержской улицы.

    Перед зрителем открывается узкая, карабкающаяся вдоль по стене вала улочка. Маленькие одноэтажные и двухэтажные постройки, крохотные перекосившиеся окна и двери, несуразные дымовые трубы, множество выступов и крылечек. Тесно здесь этим, окрашенным в зеленые, белые, коричневые цвета домикам. Все кажется миниатюрным и ветхим. «Будто большой город на несколько часов отошел куда-то далеко... Это, собственно, другой мир с гротескными формами и невыразимым средневековым настроением...» — писал художник.

    Он достигает этого впечатления благодаря умелому композиционному приему. С левой стороны улочки он помещает в перспективном сокращении высокую стену вала и основание башни, срезая их верхним краем картины.

    Ежедневные посещения старинной улицы во время работы над картиной сблизили художника с ее обитателями: «Я почти уже знаю людей, которые живут в домах… с каким бы удовольствием я к ним переехал!» — вспоминает в письмах Славичек.

    Показательно, что над чем бы мастер ни работал, будь то пейзаж сельский или городской, он всегда старался досконально его изучить, уловить его жизненный ритм, тесно связать с людьми.

    Одновременно со «Златой уличкой» появляется целый ряд небольших этюдов — пражские сады и парки, базары и торговые ларьки, стадионы и катки. Мечтая написать большое полотно с изображением овощного рынка, он создает массу этюдов. Здесь и уголки квартала, где постоянно жил художник, с приютившимися возле домов торговыми рядами, и площади, которые видны из окон верхних этажей узких старинных домов, и разлеты зонтиков, прикрывающих товары от дождя и солнца, и натюрморты с овощами.
    В этих этюдах художник старается показать хорошо знакомую ему жизнь родного города, его изменчивую неповторимость и яркое колористическое обаяние.

    Вот, например, «Угольный базар» в Праге 1908 года. (Название происходит от кузницы и угольной ямы, находившихся на рыночной площади еще в начале XIX века.) Оживленная толпа хозяек высыпала ранним утром на небольшую площадь, где разместился овощной рынок. Сочная зелень покрыта тенью широких зонтов.

    В живописном решении этого небольшого этюда все сведено к минимальному использованию цветной палитры. В основу художник берет два-три больших живописных отношения. Так, например, темные, зеленовато-сиреневые силуэты старых домов и близкая по цвету рыночная толпа, но только с большим количеством теплых полутонов, противостоят теплому тону неба, мостовой и зонтиков, залитых солнцем.
    Едва уловимыми тональными отношениями отличаются два первоклассных этюда: «Каменички зимой» и «Пейзаж возле Каменичек зимой», которые он привозит после последнего посещения в 1907 году любимой деревни. Покинутыми кажутся ветхие избушки, затерявшиеся затерявшиеся среди заснеженной равнины… Извиваясь, убегает в холмистую даль дорога, обсаженная березами. Они гнутся под напором сильного ветра. Клочья облаков проносятся по холодной синеве неба. На фоне снега и туч, имеющих перламутровый, доминирующий в картине колорит, выделяются кремовато-белые стволы деревьев.

    Острое и тонкое чутье видно в работах «Стадион Спарта», «Мясные лавки в пятом квартале» и других.

    Что, казалось бы, могло привлечь художника в угрюмых задворках большого города или скучных просторах заснеженного, безлюдного и заброшенного зимой стадиона?

    Не внешняя красота, не картинная нарядность интересуют здесь мастера, а печальная неприглядность самых прозаических сюжетов. Эта тематика подсказывается пристальным наблюдением жизни, а также умением вслушаться и понять ее новое социальное звучание.

    Несомненно, что Славичек глубоко пережил трагедию маленького простого человека, неизбежную в буржуазном обществе. Но в то же время он чутко ощущал и историческую необходимость капитализации страны. Поэтому в его творчестве уживаются острая печаль, иногда доходящая до меланхолии, и жизнерадостные, оптимистические ноты. Он одновременно поэтизирует «забытые уголки» и обращается к картинам жизни новой Праги.

    Художественная прозорливость подсказала ему, одному из первых в общеевропейском масштабе, создание пейзажа, который позже стали называть «индустриальным». В 1908 году он принимает крупный заказ от старейшин города написать общий вид одного из промышленных, районов Праги. У художника к этому времени накопился обширный материал по изучению города, но требовалось его творчески осмыслить, синтезировать. Работа вызвала особенный подъем, напряжение всех творческих сил.

    Весна проходит в интенсивнейшем труде над двумя колоссальными полотнами — широкими панорамами родного города. Исполнению предшествовало несколько эскизов.

    Первым был выполнен заказ городской думы — «Вид Праги с горы Ладви». Большая композиция раскрывает облик предместья промышленного капиталистического города с дымящимися трубами фабрик и заводов, скученностью жилых домов, растянувшихся вдоль берегов Влтавы. На горизонте старый и новый город с соборами и башнями тонет в голубоватой дымке. Бегут легкие весенние перистые облака, отражаясь в синеве реки, в яркой молодой зеленой траве на берегах. Художник сумел все объединить общей голубовато-сероватой тональностью. Эта гармония делает полотно поэтичным и надолго запоминающимся. Как сама тема, так и экспрессивная форма ее выполнения говорят о дыхании нового времени.

    Удача первой заказной работы так окрылила и увлекла художника, что он, сдав ее, «с ходу, не переводя дыхания», принимается за другой вариант — «Вид на Прагу с горы Летна». На Летне Славичек провел большую часть своей жизни, здесь была его мастерская, отсюда перед ним раскрывался чудесный вид на прославленную стобашенную «Злату Прагу».

    «Прага с Летны»—огромная четырехметровая композиция — показывает и поиски и находки мастера в изучении городских мотивов. Он не сразу нашел удовлетворившее его решение. Сначала ему хотелось подчеркнуть лишь облик старого города, но чем дольше он в него вглядывался, тем острее ощущал биение пульса новой современной жизни.

    Прага к тому времени разрасталась как крупный культурный и промышленный центр, капиталистический город со всеми его противоречиями, и художнику становилось ясно, что любование стариной сузит и ограничит историческую значимость. Он вспомнил, как отчаивался, когда начинал, и как все пошло хорошо, когда «нашел ключи» к нужному решению. «Я видел перед собой город, полный движения, современный город, несмотря на старые готические башни,— подлинные следы давно прошедшего средневековья. Этот город я погрузил в полное солнечное освещение, и, когда я все это увидел, мне самому это принесло большую радость».

    Работа проходила лихорадочно быстро, с необычайной напряженностью. За какие-нибудь две недели, к 6 мая 1908 года картина была закончена, В этот день он пишет своему другу Раису: «Прага — четырехметровая Прага наконец совершенно готова. .. Я таки полностью изнурен и смертельно устал. . . Однако и работа же это была!.. Это — колоссальное полотно, а я над ним не проработал даже и 14 дней. Можете себе представить, как я теперь опустошен».

    В панораме Праги река Влтава занимает значительное место. И это совершенно закономерно. Для чехов нет Праги без Влтавы. Прячась в зелени кустов и деревьев, играя солнечными отблесками, серебристо-голубая лента проходит через горизонтальную линию холста. Взгляд скользит мимо первого плана с молодой листвой деревьев холма Летны, по водной глади и только тогда охватывает всю величественную панораму города с его запоминающимися архитектурными силуэтами, утопающими в мерцании голубой дымки весеннего дня.

    Только художник яркой творческой одаренности, с большим опытом и колоссальной энергией мог выполнить подобную работу — воссоздать в живописи облик родного города.

    Переутомленный напряженным трудом над «большими Прагами», Славичек отправляется со своей семьей за город, чтобы отдохнуть и, набравшись сил, приняться за новую работу.
    Его тянут к себе пейзажи южной Чехии, земля таборитов, земля славных народных традиций. Он останавливается невдалеке от Гостишева в Олдржиховце — небольшой деревеньке с живописными окрестностями, расположенной у озера, возле леса.

    Здесь художником были написаны чудесные по смелости и свободному использованию всех средств выразительности полотна. Он хорошо владеет теперь мастерством подчинять увиденное в природе своему замыслу. И хотя остаться один на один с природой часто бывает для него большим испытанием и мастер постоянно этого немного побаивается, он всегда выходит победителем.

    Гармонично красочное звучание «Пейзажа под Гостишевым», лиричностью и непосредственностью веет от домиков, прилепившихся у края села, в картине «Из Олдржиховца». Много силы и своеобразного живописного видения в полотнах «Из Невеклова», «Гусинец» и других. В Прагу Славичек привозит более двадцати работ.

    Проходят каникулы, унося с собой летние впечатления, работу над пейзажем. Осенью в Праге художника снова захватывает тема города. Как бы продолжением «Больших Праг» является для Славичека в зиму 1908/09 года работа над живописным воплощением лучших памятников национальной архитектуры. Он задумывает написать большое полотно с изображением одного из чудеснейших сооружений средневековой Праги – храма св. Вита в Граде. Постройка его была начата еще в XIV веке и окончательно завершена лишь в 30-х годах ХХ века. В создании собора принимали участие виднейшие архитекторы средневековья: Матиаш из Арраса, Петр Парлерж, Матвей Рейсек, а также живописцы прошлого и настоящего времени.

    Славичек поставил перед собой нелегкую задачу — воссоздать в живописи знаменитый памятник чешского народа. Он сделал целую серию точнейших зарисовок конструкций и декоративного убранства южной, самой старинной, башни, ее отдельных деталей, разнообразные живописные этюды. Лишь после длительного подробного изучения собора художник приступает к выполнению картины.

    Работа захватывает его целиком. Славичек начинает писать полотно (217х188) непосредственно с натуры, чтобы избежать, по его выражению, «скороспелой техники». Нужно было «изучить на месте мгновенные, поддающиеся лишь чувству, разделения пятен и то, с чем, собственно, встречается краска, то, что подернуто патиной, старую стену». В одном из писем он пишет: «Так я живу, мучаюсь, возвращаюсь назад, начинаю постоянно все сызнова, и снова постоянно вперед. Я ничем не доволен, но в глубине души лежит готовое — великое чудо готики, которое создали Столетия, а это идет не так легко и просто. Я начал еще раз, разрезал все ножом, снова натянул холст и снова его разрезал. Завтра я его снова натяну и буду заново рисовать величественный готический памятник. Заново стою я... перед неслыханной работой, которую едва ли кто поймет.

    И тем не менее я радуюсь ей, как будто я сам являюсь и Парлержом и Рейсеком вместе и как будто я сам выстроил все эти фиалы и ребра, башню и спирали в окнах и самый остов».

    К сожалению, произведение осталось незаконченным. Художник успел лишь сделать тщательный рисунок, наметить главные цветовые отношения и определить расположение основных масс в композиции: освещенный солнцем силуэт собора, плывущие облака и глубокие, изумрудно-синие просветы неба.

    В стадии подготовки остался и другой холст — изображение центральной площади старого города с готическим собором XIV—XV веков девы Марии перед Тыном. Сохранился этюд, живо запечатлевший окружающие площадь старинные дома, снующую толпу людей и торжественно возвышающуюся на заднем плане громаду Тынского храма. Удачное композиционное построение, благодаря умелому размещению масс, красивая гармония голубовато-серой цветовой гаммы обещали интересное полотно.

    Славичек жил и творил на пороге XX века — века могучих социальных потрясений и технических открытий. Работая над изображением Праги, пражских панорам, он не мог не почувствовать дыхания нового времени. И показательно, что в последние годы творчества круг его тем расширяется. В период работы над собором св. Вита он едет в Кладно, для того чтобы написать металлургические предприятия этого крупнейшего центра тяжелой промышленности  в Чехии. Сохранилось несколько этюдов общего вида завода и его цехов. В ту пору подобная тематика для изобразительного искусства была неожиданной и новой. Однако в творчестве Славичека она была естественна и закономерна. Это был следующий шаг после «больших Праг», недаром одна из панорам была посвящена изображению промышленного предместья. Дальнейшая разработка городской темы подсказала Славичеку, чутко откликавшемуся на новые явления жизни, интерес к индустриальным мотивам.

    С наступлением весны 1909 года ухудшилось здоровье жены художника. Он уезжает с ней на юг, в югославский портовый и курортный городок Дубровник, на побережье Адриатического моря.

    Южное весеннее солнце, сверкающая синь Адриатики не могли не покорить его и не вдохновить с удвоенной энергией приняться за живопись. Несколько взятых им с собою холстов вскоре оживают яркими красками. Мастеру хочется запечатлеть особенности не схожей с чешской, по-иному привлекательной природы.

    И вот появляются изображения суровой, скалистой, выжженной солнцем далмацийской земли, лишь кое-где прорастающей чахлыми деревцами («Из Далмации», «Из Локрума под Дубровником»), или бескрайней голубой синевы плещущегося моря («Море возле Дубровника»).

    Удачно выбранная точка зрения позволяет дать как бы случайную, а на самом деле тщательно продуманную композицию, построенную на противопоставлении нескольких домов, видных сверху, и бесконечной дали моря с высоким горизонтом. Силой своего мастерства художник властно заставляет зрителя стать соучастиником переполняющих его впечатлений, вместе с ним почувствовать и свежесть ветра, дующего с моря, и ослепительную яркость южного солнца, и прозрачную чистоту воздуха, которым как будто дышишь полной грудью, глядя на эти марины.

    В поисках мотива, карабкаясь по скалистым уступам морского побережья, художник упал и сломал правую руку. Работа приостановилась. Однако ненадолго. Как только рука поправилась, Славичек со всей семьей переезжает в южночешскую деревню Немецкая Рыбна, и вновь начинается кипучая деятельность. Природа этих мест была родной и близкой. «Здесь много чудесных вещей,— пишет он,— и, прежде всего, множество полей и ложбин.. . Узкие дороги тесно окаймлены небольшими кленовыми деревьями, вокруг широко простираются чистые поля. Это чудесное место!»

    И вот все то, чем восхищался художник, переносится в картины — поля и луга, пересеченные неглубокими оврагами, вьюшиеся среди пашен дороги, обсаженные деревьями, бескрайний шатер синего неба.Облака то громоздятся друг на друга, оставляя редкие просветы, то медленно и величественно выплывают из-за горизонта, то, гонимые ветром, сияют своей белизной в синем небе. Их тени медленно проходят по тучным хлебам. Рефлексы от облаков отражаются на земле — в зелени деревьев и травы, в желтизне спеющих нив и пыльных дорог. Величавыми и бескрайними кажутся эти просторы,полные вечного движения и радостной жизни.

    Два довольно крупных полотна — «Полевая дорога у Немецкой Рыбны» и «Хутора под Рыбной» — были уже завершены, одно — «Из Немецкой Рыбны» — заканчивалось, над «Жамбергской аллеей» шла интенсивная работа, и еще одна картина, «Жатва», лишь зарождалась.

    Однажды во время работы на пленере Славичек выкупался и тяжело заболел. Паралич отнял у него левую часть тела, он потерял сознание. Длительное лечение и уход возвратили художнику способность мыслить. Гораздо медленнее возвращалось к жизни тело. Болезнь длилась недели, месяцы… Начинался новый, 1910 год. Никогда не знавший физических недугов, жизнеспособный, сильный, бесконечно деятельный и темпераментный человек очень остро чувствовал свою беспомощность. Напряжением воли художник старался побороть болезнь. По возвращении из больницы домой он пробует свои силы в работе. Да, еще можно справиться с небольшими полотнами. И вот появляется серия незаконченных, но с большим мастерством «проложенных» натюрмортов.

    Несколько апельсинов на тарелке, корзина с фруктами, груши, яблоки… Могучая сила цвета преобразует натюрморт в изумительную симфонию красок. Плотно, изысканно красиво написаны плоды. Краски точно в соответствии с формой ложатся на предмет. Но писать стало физически трудно, почти невозможно. Натюрморты были последними творениями мастера. А жизнь и работа были для него понятиями нераздельными. И когда сделалось ясно, что работать нельзя, он покончил с жизнью, которая, как казалось художнику, стала бесполезной.

    Так оборвался творческий путь одного из крупнейших мастеров чешского пейзажа.
    Многие передовые современники еще при жизни художника высоко оценили его произведения. Известный публицист и художник, редактор журнала «Волне смеры» М.Иранек, ученый-искусствовед К. Мадл, выдающийся литературный критик К.Шальда пропагандировали его искусство на страницах газет и журналов.

    В дальнейшем начали появляться более серьезные статьи и монографии, посвященные творчеству мастера. Их писали такие видные исследователи чешского искусства, как А. Матейчек, В. Бенеш и В. Штех, писатель В. Незвал и другие.

    Мастерство художника получило высокую оценку и далеко за пределами его родины. Об этом свидетельствуют не только персональные выставки мастера (в 1921 году в Руднице, в 1910, 1932 и 1961 годах в Праге), но и более широкие экспозиции чехословацкого изобразительного искусства, на которых картинам Славичека постоянно отводится одно из почетных мест. (Выставка чехословацкого изобразительного искусства во Франции в 1920году(Париж). Выставки изобразительного искусства Чехословакии в СССР в 1937 и 1954 годах (Москва и Ленинград), в Польше, Венгрии в 1953—1954 годах и т. д.).

    Славичек обогатил реалистический чешский пейзаж взволнованно-вдохновенным, темпераментным, экспрессивным восприятием и передачей натуры.

    В настоящее время нельзя себе представить чешское искусство без имени Антонина Славичека. Его картины: «Осень в Вельтрусах», «Июньский полдень», «Гостишев с запада», «У нас в Каменичках», «Платнержская улица», «Большие Праги» и многие другие — это не только этапы творчества художника, но и заметные вехи на общем пути развития чешского пейзажа.

    Славичек был всегда глубоко искренним и правдивым художником, все начинания стремился довести до конца, предельно исчерпывая свои творческие возможности. До фанатичности захваченный желанием познать истину, приблизить свои картины к жизненной правде, он не искал ее на поверхности вещей и явлений. Его постоянной мечтой было создание пейзажа, который бы воздействовал на зрителя не только эмоциональной стороной, а и силой человеческого в нем участия, чтобы он прежде всего говорил о, людях.

    Высокий гуманизм, народность, патриотизм, сочетающиеся с ярким колористическим мастерством, делают наследие Славичека одним из замечательных источников современного чешского искусства.

    СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ

    1.    Лесная дорога. Этюд. Масло, картон. 1886.
    2.    Лабский пейзаж. Масло, холст. 1891.
    3.    В осеннем тумане. Масло и темпера, картон. 1897.
    4.    Горная деревня. Масло, холст.1902
    5.    Дождливый вечер. Пастель, холст. 1902.
    6.    У нас в Каменичках. Масло, холст. 1904.
    7.    Натюрморт со стаканом вина. Масло, холст. 1907.
    8.    Похороны. Масло, дерево. 1905.
    9.    Злата уличка. Масло, холст. 1907.
    10.    Каменички зимой. Масло, дерево. 1907.
    11.    Овощной рынок. Масло, дерево. 1907.
    12.    Угольный рынок. Масло, дерево. 1908.
    13.    Вид Праги с горы Летна. Темпера, холст. 1908.
    14.    Подготовительный рисунок к картине «Вид Праги с горы Летва». Карандаш, бумага. 1908.
    15.    Ресторан в саду.Карандаш, бумага. 1907.
    16.    В Невеклове. Масло, картон. 1908.
    17.    Мясные лавки в пятом квартале. Масло, холст на картоне 1907.
    18.    Подготовительный рисунок к картине «Собор св. Вита».Карандаш, бумага. 1908—1909.
    19.    Собор св. Вита. Масло и темпера, холст. 1908—1909.
    20.    Площадь старого города. Масло, холст на картоне. 1908.
    21.     Металлургический завод в Кладно. Масло, картон. 1909.
    22.    Жамберкская аллея. Не закончена. Масло, холст. 1909.
    23.    Натюрморт с фруктами. Масло, дерево. 1910.
    На вклейке — Июньский полдень. Масло и темпера, картон. 1898.
    На обложке — Платнержская улица. Масло, картон. Около 1906.

    А.Гривнина
    СЛАВИЧЕК
    Редактор А.А. Савина
    Художественныйредактор М. Г. Эткинд
    Технический редактор 3. М. Колесова
    Корректор А.Б.Решетова
    Подписано к печати 24/1Х 1962 г.
    Форматбумаги 70Х108'/аг-
    Печ.л.2,313(условн.л.3,238).
    Уч.-изд. л. 3,05.Тираж 20 000экз.
    М-60370. Издат. № 1232.
    Заказ тип. № 877. Государственное издательство «Искусство».Ленинград, Невский, 28 Типография №4 Ленсовнархоза. Ленинград.Социалистическая. 14.
    Цена28 к.

    28 коп.
    ИСКУССТВО

    Категория: Книги о художниках | Добавил: publikat | Теги: чешская живопись, художник, Биография, Гривнина, Антонин Славичек
    Просмотров: 1240 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]

    Галерея ALARTIST © 2017 Копирование материалов данного сайта без согласия автора запрещено