Друзья сайта




  • Форма входа

    Корзина

    Ваша корзина пуста

    Поиск

    Наш опрос

    Мы рады видеть Вас на сайте ALARTIST.RU Для нас очень важно знать кто Вы!

    Всего ответов: 18

    Статистика


    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0








    Среда, 25.04.2018, 05:42
    Вы вошли как Гость | Группа "Гости"Приветствую Вас Гость | RSS
    ГАЛЕРЕЯ ALARTIST
    Главная | Мой профиль | Регистрация | Выход | Вход
    Библиотека художника


    Главная » Файлы » Художники и картины » Книги о художниках

    А. Гривнина. Антонин Славичек. Издательство Искусство. Л., М., 1962, 48 с., илл. Часть 1.
    24.11.2011, 08:39

    А. Гривнина

    Антонин Славичек

    Издательство Искусство. Л., М., 1962, 48 с., илл.


    Часть 1:

    Раздел современного чешского искусства в Национальной картинной галерее в Праге открывают произведения Антонина Славичека. В его полотнах мы видим разнообразные пейзажи Чехии: колосящиеся, убегающие к горизонту поля, белые домики небольших деревень, холмистые дали цветущих лугов, задумчивые, поэтические парки.

    А вслед за картинами чешской природы возникает облик Праги. Художник вводит зрителя в тихие улочки и дворы старого города, тонкое очарование которых постепенно стирает время, показывает древние площади, оживленные воскресными базарами, глухие задворки или широкие набережные и проспекты, снующую толпу прохожих, величественные памятники архитектуры, гордо проносящие сквозь века славу чешского народа.

    Вместе со своим современником, одним из известных чешских поэтов Ярославом Врхлицким А. Славичек мог бы сказать:

                Лесов могущество, просторы желтой нивы

                И древность городов, и скромность мирных сел,—

                Отчизна, это ты, и я, твой сын счастливый,

                Тебя с восторгом бы в свои напевы вплел.*


    (* Антология чешской поэзии, т. 2. М.,1959, стр.161.)

    Антонин Славичек — выдающийся чешский пейзажист конца XIX — начала XX века — впитал многое из лучших традиций национального пейзажа. Это сказалось в глубокой эмоциональной одухотворенности его произведений, в поэтичности восприятия природы своей родины.

    Славичек начинал свою деятельность в конце XIX века. В ту пору Чехия не имела государственной самостоятельности — долгие годы она входила в состав Австрии, а с 1867 года — в состав Австро-Венгрии.

    С конца XVIII и в течение всего XIX столетия передовые представители чешского общества боролись за независимость родного народа, за его права в области политики, экономики и культуры. В борьбе за самобытность культуры большую роль сыграли литература, музыка и изобразительные искусства. Бессмертны имена чешских писателей Божены Немцовой и Яна Неруды, композиторов Бедржиха Сметаны и Антонина Дворжака, художников Йозефа Манеса и Миколаша Алеша. Немалое значение в этой борьбе имела национальная живопись и прежде всего— пейзаж. С большой глубиной и проникновенностью изображали художники свою страну — ее широкие дали, мягкий и живописный рельеф, реки, леса и горы. Не удивительно, что мастера чешского пейзажа, еще недостаточно у нас изученные, обогатили не только национальную школу живописи, но и внесли свой вклад в мировое искусство.

    Как и в других художественных школах Западной Европы, здесь наблюдалось постепенное освобождение от схем и канонов так называемого классицистического пейзажа, созданных еще в XVIIстолетии. На рубеже XVIII—XIX веков рационалистически-строгие правила построения ландшафта, обобщенные и идеализированные образы природы уже исчезали, и на смену пейзажу, далекому от жизненной правды, приходили пейзаж романтический, поэтизация природы, элементы фантастики. От романтических картин художники сделали шаг к реалистическому отображению природы. Различные мастера европейского пейзажа сумели к середине XIX века раскрыть неповторимое обаяние простого и обыденного облика родной земли.

    Становлению чешской пейзажной школы способствовало создание в 1806 году пейзажной мастерской в Пражской Академии изобразительных искусств, которая была основана незадолго до этого (в 1799 году). Первые руководители мастерской — Карел Постл и один из его лучших учеников Антонин Манес (с 1836 года) — много сделали для утверждения этого жанра в Чехии.

    Здесь можно было встретить не только строгие героизированные (К. Постл) или романтико-реалистические ландшафты (Антонин Манес, И.Навратил, Г.Уллих, А.Бубак), но и задушевные, широко обобщенные (Йозеф Манес, А. Косарек), и лирико-эпические (М.Алеш, Ю.Маржак), и, наконец, интимные, проникнутые глубоким настроением пейзажи А. Хитусси, Ф. Кавана и А. Славичека.

    Общая эволюция пейзажа в Чехии XIX столетия была близка развитию этого жанра в Западной Европе. Но образное содержание, идейная и эмоциональная наполненность, то, что придает пейзажу национальное звучание; — всегда выражали чувства и мысли чешского народа.

    В безмятежных, романтических пейзажах Антонина Манеса (1784—1843) много искренней любви к родине, к ее необъятным просторам, древним замкам и укреплениям, рассказывающим о чешской истории. В его полотнах ясно читаются мысли и чувства, которые волновали передовых людей Чехии первой половины XIX века, - борцов за национальное возрождение страны, за самостоятельность ее языка и культуры.

    В монументальных обобщенных картинах классика чешской пейзажной живописи середины XIX столетия Адольфа Косарека (1830—1859) природа показана в тесной связи с повседневной жизнью и трудом простых людей.

    И.Косарек и Йозеф Манес (1820—1871), раскрывая перед зрителями величавые дали своей земли, утверждали ее силу и могущество.

    В творчестве Антонина Хитусси (1847—1891), достигшего тонкой передачи едва уловимых переживаний, открылось лирическое обаяние чешского пейзажа.

    Всех этих виднейших мастеров сближает глубокая любовь к родной природе, и вместе с тем каждый художник по-своему выражал идеи, волновавшие его время и его современников. Прогрессивные достижения своих предшественников они сумели соединить с требованиями и задачами современной им живописи.

    Продолжая традиционную для чешской классической пейзажной живописи содержательность и эмоциональность, Славичек раздвинул рамки этого жанра, насытил его учащенным биением пульса своей эпохи. Не только жизнь природы, но и жизнь города одинаково увлекают художника. Вместе с новой тематикой он нашел и новую гамму выразительных средств.

    Мастер прошел короткий, но полный напряженного труда путь.

    За недолгий период творческой деятельности Славичек создал настолько яркие картины своей родины, что теперь трудно представить себе Чехию, не вспоминая о его пейзажах. А разве это не самое большое достижение художника, когда зритель начинает узнавать и воспринимать природу края или город через его картины? В этом и заключается подлинное искусство.

    Антонин Славичек родился в Праге в 1870 году в семье управляющего одного из технических институтов.

    Интерес к изобразительному искусству был в нем разбужен старшим братом, его рисунки Славичек всегда бережно хранил.

    Отец, занятый административными делами, «проводивший целый день в своем секретарском бюро», воспитанию сына уделял мало внимания. Мальчик во многом развивался самостоятельно. Он жил то в Праге у отца, в Старом Болеславе у дяди, в живописном местечке на берегу Лабы. Здесь, видимо, впервые юноша почувствовал красоту окружающей его природы.

    Художественная одаренность мальчика проявилась очень рано. Еще гимназистом он печатал свои рисунки в иллюстрированных журналах «Светозор» и «Злата Прага».

    Детство и ранняя юность Славичека протекали в пору общественного подъема национально-освободительного движения, охватившего всю Чехию в 60—80-х годах.

    В то время создавались многочисленные журналы, творческие объединения, послужившие во многом источником успехов чешской культуры. То были годы активной деятельности передовых писателей Яна Неруды и Витезлава Галека, период, когда в литературу вступали такие корифеи, как Сватоплук Чех и Алоиз Ирасек, когда шло общенародное строительство здания национального чешского театра, когда прогрессивные деятели культуры боролись за музыку Сметаны, драматургию Тыла, искусство Алеша.

    Значительное влияние на мировоззрение юноши оказали, по-видимому, художники так называемого «поколения национального театра»* — Брожик, Женишек, Гинаис, Алеш, Мыслбек и в первую очередь Юлиус Маржак, ставший его непосредственным учителем.

    (* Это название  возникло потому, что художники принимали участие в украшении Пражского национального театра оперы и балета, построенного на пожертвования, сделанные народом, в 70 – 80-х годах. Постройка театра явилась большим национальным событием в жизни Чехии, его стена украшена девизом «Народ себе».)

    Мастер исторической и народной темы, живописец и рисовальщик М.Алеш, скульптор, посвятивший свое творчество славным деятелям науки, культуры и искусства чешского народа, И. Мыслбек, живописец, воспевший героические места прошлого и своеобразие современного ему пейзажа, Ю. Маржак — продолжали традиционную линию чешского демократического реализма. Пафос их творчества заключался в утверждении славного исторического прошлого, мужества и силы своего народа. Идейная целеустремленность и поэтичность содержания их произведений не могли не повлиять на начинающего художника.

    В 1887 году, после окончания гимназического курса и кратковременной поездки в Мюнхен, Славичек поступил в Пражскую Академию изобразительных искусств в пейзажную мастерскую профессора Маржака, где и учился, с перерывом, до 1897 года.

    Велико значение Маржака в развитии национального пейзажа. Длительный путь от романтических, «картинных» видов к непосредственному и поэтичному отображению природы — такой была эволюция мастера.

    В Чехословакии его обычно называют «мастером лесного пейзажа». Действительно, лес — это стихия художника. Он любил изображать глухую чащу, где смешивается аромат цветов и запах прелых листьев, стынет покрытая зеленой ряской вода небольших болот, куда с трудом проникают лучи весеннего солнца, пробуждая к жизни и молодую поросль, и старые могучие деревья.

    Его всегда интересовала «пластическая анатомия» пейзажа, воспроизведение видимой красоты и мельчайших подробностей окружающего мира.

    В 1887 году после большого успеха, который Маржаку принесла работа по росписи Национального театра, он был приглашен руководить пейзажным классом в Пражскую Академию изобразительных искусств.

    Здесь с его именем связана реформа в преподавании. Он много поработал над тем, чтобы приблизить школу к жизни, сделать глубокое изучение действительности основой художественной подготовки.

    Повествовательный, описательно предметный способ изображения, свойственный самому Маржаку, во многом уже не удовлетворял молодежь. Однако неизменная любовь старого мастера к природе, чуткость и внимательность к своим питомцам, большие профессиональные знания очень привлекали. Не навязывая своей манеры, всячески поощряя индивидуальные склонности, он умел заражать учеников страстным отношением к природе. Часто Маржак организовывал выезды за пределы города, чтобы приобщить своих воспитанников к жизни природы, ближе познакомить с особенностями строения различных пород деревьев, кустарников, трав, цветов. Работа на пленере высветляла палитру, помогала найти новые решения в передаче солнечного света, трепета воздуха, богатейшей игры рефлексов, развивала характерное для его учеников очень личное и эмоциональное восприятие пейзажа.

    Школа, хорошо поставленная в методическом отношении, безусловно, сыграла положительную роль в формировании Славичека как художника-профессионала.

    В мастерской Маржака выросло целое поколение чешских пейзажистов конца XIX — первой половины ХX века. Особое место среди них принадлежит Франтишеку Кавану (1866—1941), Отакару Лебеде (1877 — 1901), Яну Минаржику (1862—1937) и некоторым другим.

    Будучи лишь на несколько лет старше или моложе Славичека, они работали с ним рука об руку. Тесное общение приводило иногда к взаимовлияниям и вместе с тем обогащало их творчество. Однако каждый сумел сохранить свой индивидуальный творческий почерк, неповторимые эмоциональные оттенки выражения.

    Так, работы Ф.Кавана, лучшие из которых относятся к 90-м годам («Пасмурный день», 1894, «Железные горы», 1895, «Родной воздух», 1895), спокойны и сдержанны, преисполнены ясной гармонии.

    Творчество Отакара Лебеды отличается грустными, драматическими нотами.

    В одном из критических обзоров в журнале «Злата Прага» известный историк искусства и художественный критик Карел Мадл справедливо назвал эту группу художников «портретистами чешского пейзажа».

    Во время пребывания в мастерской Маржака Славичек увлекался и творчеством младшего современника своего профессора — Хитусси. Естественность и простота его произведений, умение почувствовать и выразить лирическое настроение в пейзаже, общий живописный строй работ Хитусси — все это глубоко импонировало юноше.*

    (* С картинами Хитусси он смог подробно познакомиться на большой посмертной выставке замечательного чешского пейзажиста, устроенной в Праге в 1892 году. Немалое значение для живописцев имела и Пражская земская выставка 1891 года, где впервые с необычной полнотой были представлены все ведущие чешские художники XIX века. Эта выставка послужила многим, в том числе и Славичеку, школой мастерства).

    Яркое дарование Антонина Славичека, одного из лучших учеников Маржака, было сразу замечено. Уже в семнадцать-восемнадцать лет он представляет на студенческие выставки работы, в которых чувствуется незаурядный талант. Конечно, небольшой ученический картон «Дорога в лесу» 1886 года несравним по художественной значимости с более поздними произведениями живописца, но уже их предвосхищает, отличаясь мягкой трактовкой солнечного света и тонкостью передачи полутонов.

    Раскидистые ветви смыкаются над лесной дорожкой. Они противостоят ее прихотливым изгибам, теряющимся вдали. Правда, здесь можно найти еще и черты школьного этюда: об этом свидетельствует жесткость контуров стволов деревьев. А о влиянии учителя —Маржака говорят и выбор самого мотива, и последовательно кулисное построение планов, и общее композиционное решение, замкнутое в своем движении, не выходящее за пределы холста.

    В большой уже законченной картине «Долина на Лабе» 1891 года также ощущаются влияния как художников-пейзажистов национальной школы, так и французских мастеров — Коро и «барбизонцев».*

    (*Барбизонцы — представители реалистического художественного течения во Франзузской пейзажной живописи 30—60-х годов, работавшие в деревне Барбизон, близ Фонтенбло).

    Многочисленные репродукции с их картин висели в мастерской Славичека.**

    (*По свидетельству М.Иранека, живописца и тонкого художественного критика, написавшего одну из самых первых статей о художнике, в ателье Славичека находились репродукции с работ Милле, Руссо, Дюпре, Тройона).

    Сложившиеся в пейзажном жанре традиции внимательно изучались юношей.

    В «Долине на Лабе» он вслед за своими учителями вступает под сень деревьев, чтобы прислушаться, ощутить и запечатлеть, что они ему поведают.

    Просто и правдиво, без преувеличенных эффектов передает Славичек пасмурный день. Высокие, стройные, гибкие стволы на опушке качаются под порывами ветра. Сквозь сплетающиеся ветви видны просветы синевы облачного неба. Низкий горизонт позволяет показать широкий купол небосвода, распростершийся над мягкой зеленой равниной. Даль замыкается полоской леса.

    В общем строе композиции, трактовке деревьев можно еще уловить черты, свойственные барбизонской школе, но мягкость и чистота тонов (земля, дальний план) явно свидетельствуют о будущей индивидуальной манере художника. Непосредственность и свежесть восприятия мотива достигаются ясностью противопоставления больших отношений — светлого неба и темной травы. Фронтальность построения всех элементов пейзажа (деревьев, почвы, неба) усугубляет впечатление широты и раздолья.

    Уже по студенческим работам можно судить, с какой серьезностью Славичек подходил к изучению натуры.

    В этом отношении показателен натюрморт с бочкой, корзинами и овощами, датированный 1887 годом. По-видимому, исполняя его, юноша пристально приглядывался к полотнам старых мастеров, хранившимся в музеях, учился у них мастерству. Молодой художник как бы в упор смотрит на предметы, чтобы почувствовать фактуру, цвет, игру полутонов и рефлексов. Работа выполнена с большим профессиональным умением — хорошо переданы материальность вещей и звучность цветовых отношений. Но, при всех достоинствах, она еще несет и следы ученичества: корзины на первом и втором планах написаны с одинаковым вниманием, и поэтому в картине не создается ощущения глубины пространства.

    С юности и до последних дней своей жизни Славичек писал натюрморты. Менялись выбор предметов, их трактовка, но неизменным оставалось одно — художник проверял свое умение ощутить форму, ее материальность и строение, взаимосвязь и единство цветовой гаммы.

    На самостоятельный путь Славичек вступает во второй половине 90-х годов XIX столетия. Был уже совершенно новый этап развития страны. В ее экономической и политической жизни складывались черты, типичные для эпохи империализма. Чешская буржуазия утратила свои прогрессивные идеалы, за которые смело боролось поколение ее отцов и дедов. На политическую арену выступил пролетариат.

    В чешской литературе той поры все большее развитие получал критический реализм.

    Открытый социальный протест продолжал звучать в произведениях М.Алеша. Развивая традиции И.Манеса, создавал замечательную галерею портретов своих современников, известных представителей чешской культуры, М.Швабинский.

    Новый яркий этап в чешской поэзии представляло творчество А.Совы, И.Махара, О.Бржезины, В.Дыка. Их лиризм в восприятии природы был очень близок, созвучен Славичеку. Это было время новых художественных направлений, поисков новых изобразительных средств.

    Наряду с творчеством крупнейших мастеров-реалистов в чешском искусстве можно было встретить проявления символизма, постимпрессионизма и венского сецессиона с преобладанием орнаментально-декоративных приемов. Средоточием новых течений стали художественное общество «Манес», основанное в 1887 году, и журнал «Волне смеры» («Свободные направления»).

    Естественно, что формирование Славичека как живописца не могло пройти в стороне от окружавшей его художественной жизни. Но он умел извлечь из современных ему веяний положительные качества (выразительность композиционных построений, эмоциональную роль повышенной цветовой гаммы и т. п.), никогда не утрачивая, однако, самостоятельности в восприятии мира. По характеру идейной направленности своего творчества Славичек всегда оставался художником-патриотом и, по существу, художником-реалистом.

    К его первым самостоятельным работам можно отнести «Осень в Вельтрусах» (1896), «Березовую рощу», «В осеннем тумане» и «В парке Звезды» (1897). Они отмечены глубоким лиризмом и какой-то особой, проникновенной интимностью.

    …Осень. Глубокий туман опускается на землю и нежным покровом кутает деревья с опадающими листьями.Они изображены так правдиво, что как бы невольно слышится их мягкое шуршание под колесами удаляющейся телеги.

    А вот еще один пейзаж: молодой, прозрачный березовый лесок; ничего, кроме чуть изогнутых, обнаженных стволов тонких белых деревьев да земли, усыпанной опавшими листьями. Но сразу же захватывает чарующее настроение прощальной красоты увядания осенней природы, как бы застывшей в ожидании чего-то.

    Здесь нет романтической приподнятости и несколько условной законченности или нарочитости композиционного построения, которые были присущи полотнам Маржака. Непохожи они и на работы Хитусси с их поэтизацией самых обыденных мотивов. Перед нами открываются живые картины природы «во весь рост».

    Эти ранние полотна, может быть, еще недостаточно чисты и звонки по цветовому строю (Славичек любил сложные цветовые решения, часто смешивал различные красочные материалы, что привело в дальнейшем к заметному потемнению ряда картин), но в них уже налицо единство живописного замысла.

    На выставках художественного объединения «Манес» в Праге, а также в Вене и других городах (в Париже на Всемирной выставке 1900 года картина «В осенний туман» была отмечена бронзовой медалью) они пользовались заслуженным успехом у большинства публики и художественной критики. Журнал «Волне смеры» воспроизводил их в репродукциях, обзоры выставок не обходились без упоминания о них.

    В этих произведениях привлекала непосредственность и глубокая искренность. Оставшись один на один с природой, Славичек стремился запечатлеть на полотне охватившие его острые и тонкие ощущения. Он заставляет «войти» в свой пейзаж, делает зрителя не созерцателем, а участником изображенного.

    Впервые в чешском искусстве был создан пейзаж настроения, и это в основном и подкупало.

    Самой значительной и интересной работой первого этапа творчества Славичека была картина «Июньский полдень». Она появилась на выставке общества «Манес» в 1898 году. Это произведение, с одной стороны, как бы обобщало и синтезировало искания художника в 90-х годах, а с другой — открывало новые пути уже сложившемуся, вышедшему на самостоятельную дорогу мастеру.

    От прежних картин «Июньский полдень» отличается экспрессивностью в трактовке формы, богатством колорита и чистотой тонов.

    Перед нами теплый летний день. Все утопает в солнечных лучах. Взгляд скользит по трепещущей в ярком свете прозрачной зелени молодых деревьев, по красным шиферным крышам, отражающим голубые рефлексы неба, по прерывающейся линии деревьев, окаймляющей поля: в глубине видна узкая полоска неба с беспокойными облаками ветреного дня. Композиционным центром вытянутой по горизонтали картины является сельский домик с прилегающими к нему постройками и каменной стеной небольшого сада. Художник не дает здесь ни одной фигуры человека, но его присутствие ощущается во всем. Справа уходят вдаль полоски возделанной земли, строения прячутся в густой листве садов, над красными крышами домиков на переднем плане поднимается голубоватая струйка дыма. Ее цвет удачно найден по отношению к теплому колориту картины. Мягкому и воздушному мерцанию световых рефлексов противостоит большая тень от ближайших построек. Она усиливает насыщенность красного цвета крыш и яркость освещенного луга. Все здесь пронизано мажорным, ликующим настроением. Прославление сил земли, человеческого труда — вот то большое ощущение, которое получает зритель от полотна.

    Верно охарактеризовал впечатление, производимое на публику работами Славичека и других молодых художников на выставке «Манес» 1898 года, чешский художественный критик К. В. Мадл. Он писал, что это впечатление можно сравнить с чувствами человека, когда тот после долгой осенней слякоти попадает вдруг в край света и солнца, где все цветет и «незримо для глаза, наливаются соком почки молодых деревьев».

    Вслед за «Июньским полднем» на выставках появлялись другие работы Славичека, привлекавшие своим радостным звучанием; они всегда отличались умелой передачей свето-воздушной среды, лиризмом и тонкостью настроения.

    Художник очень много и упорно работал. Зиму он проводил в Праге, а весной вместе со своей семьей * обычно выезжал за город.

    (* К этому времени семья его состояла из жены, дочери и двух сыновей. Сын его Ян Славичек является ныне выдающимся пейзажистом, заслуженным художником Чехословацкой Республики).

    В Окорже, под Прагой, где был написан «Июньский полдень и еще ряд проникновенных пейзажей («Мотив в Окорже», 1897, «Селение возле замка», «На реке», «После дождя» - 1901), он работал часто над одними и теми же мотивами, в полном смысле слова, бок о бок с товарищем по академии — пейзажистом Антонином Гудечеком, склонным в своем творчестве к раздумью и спокойной, поэтической мечтательности.

    В это время Славичек входит в тесное общение не только с художниками своей мастерской, а знакомится с более широким кругом интеллигенции. Среди них были писатели Карел Вацлав Райс, Ян Гербен, историки и художники Ярослав Голл, Гануш Швайгер, Адольф Кашпар, Милош Иранек, общественные и культурные деятели Ладислав Яник (секретарь земства города Брно), Франтишек Кретц (редактор «Славянских ведомостей»), коллекционеры, журналисты.

    Со многими из них он ведет активную переписку. Письма художника представляют собой важный источник для изучения его жизни и творчества. В яркой и красочной форме он умел показать не только свое восприятие видимого мира, но и свое художественное кредо, свои взгляды на искусство.

    Лето 1902 года, по совету писателя Яна Гербена, лавичек провел в местечке Гостишеве, неподалеку от древнего Табора, города, овеянного воспоминаниями о далеком прошлом, о гуситских войнах, о славных днях борьбы чешского народа за свою независимость и свободу.

    К этому времени у художника наблюдается стремление к более разностороннему познанию жизни. Его волнуют судьбы людей и прошлое народа Чехии. Он много читает. Художественная и историческая литература помогает глубже и всестороннее раскрыть характер родного края.

    В письмах к Ладиславу Янику, одному из ближайших друзей, он пишет о том, как нравится ему эта гористая местность, где тяжелые облака медленно и совсем низко проплывают над холмистой землей, где каждая деревня «является остатком какого-нибудь укрепления старых табористских войн», где «каждая вещь, каждая руина имеет отношение к давней жизни предков».

    Славичек работает здесь много и с большим подъемом.

    В зримую художественную форму облекаются образы лирических стихов Антонина Совы, воспевшего родную южночешскую природу:

    Вот этот край, неяркий, небогатый,
    И все ж его без памяти люблю я.
    Холмы уходят вдаль грядой покатой,
    Колеблет ветер ниву золотую.

    Вблизи дорог пережигают уголь,
    Плетется не спеша возок почтовый.
    Упрятаны судьбой в лесистый угол,
    Сторожки дремлют в тишине суровой.

    В дремучих дебрях, где туманы рыщут,
    Скрываются глухие городишки.
    С зубчатых стен в старинных городищах
    На нас взирает слава Яна Жижки.*

    (*Антология чешской поэзии, т. 2, стр. 222).

    На полотнах художника запечатлена родина таборитов — борцов за свободу и независимость Чехии. От высокого горизонта до нижнего края картины заполнены или прибоем буйно цветущих ромашек в высокой луговой траве, или широко распростершейся, вздыхающей могучей грудью землей, показанной в первозданной силе.  Земля, вскормившая многие поколения чешских сынов, становится главной темой. Занимая большую часть композиции, горбясь своими неровностями, она постепенно как бы уходит от зрителя и прячется на горизонте в густых приусадебных садах и за домами дальнего плана.

    Построение полотен Славичека теперь продуманнее, яснее и уравновешеннее. Многие работы, созданные в это время, сближает единство замысла и композиционного решения. Это особенно заметно в трех картинах 1902 года: «Горная деревня», «Гостишев с Запада» и Цветущий луг».

    При сравнении с картинами, написанными по окончании академии, в них ощущается большая зрелость. Уже нет моментов случайного, встречавшихся ранее. Они характерны своей плотной живописью, четкостью силуэтов, что так ощутимо выступает в полотне Горная деревня». Любой незатейливый вид живописец умеет наполнить динамикой. Подобно стихам Совы, они вызывают сильные и глубокие чувства и воспринимаются как гимн чешской земле, ее вечно возрождающимся силам.

    Считая себя уже достаточно окрепшим в профессиональном отношении мастером, Славичек в 1903 году решает открыть художественную школу. Трудности организационного характера заставляют его привлечь к совместной деятельности по руководству школой художника Владимира Жупанского и скульптора Ладислава Цалоуна.

    Однако творческая работа над картинами, собирание этюдного материала к ним настолько поглощали силы художника, что не оставалось времени для педагогических занятий, и вскоре он от преподавания отошел.

    Ученики вспоминали, с какой неистовой энергией трудился всегда мастер над своими полотнами. Он то стремительно бросался к ним с кистью в руках, то отступал, то ударял ею по холсту с такой поспешностью, будто от этого зависела жизнь, то долго перед ними раздумывал. Казалось, что он сражается с невидимым врагом, которого нужно было побороть.

    Ежегодные поездки летом в различные деревни и города Чехии обогащают Славичека новыми впечатлениями.

    Особенно полюбились художнику природа и люди небольшого горного местечка Каменички, куда в течение трех лет, с 1903 по 1905 год, он ездил работать на летние месяцы. Первый раз его сюда пригласил Я.В.Раис — чешский писатель реалистического направления, хорошо знавший крестьянский быт.

    Нелегкими были в Каменичках жизнь и труд людей. Вот как описывает художник эти места: «Я видел теперь убогие окрестности за Глинском. Далеко простирающиеся поля и бедные пастбища, узкие обсаженные березами дороги и то тут, то там стоящие на холмах сосны. Все как будто застыло, замкнулось в себе, бедно, очень бедно. И над всем этим — небо, в одном тоне, такое, как будто ему хочется сродниться, разделить с ткачами, живущими в небольших хижинах, их нужду и бедность. Я видел, как люди вместо тяглового скота вспахивали здесь сами тяжелую, каменистую землю. Как усердно должны они были разрыхлять скупую почву этой горной страны. Там находишься под впечатлениями, которые сжимают сердце».

    Одному своему приятелю он пишет: «Здесь встречаются непередаваемые состояния природы. Бывает невероятно мрачно, над тобой и пейзажем проносятся темные, точно ветхозаветные, тучи, некоторые почти касаются головы. Старые женщины в разноцветных платьях бегут домой, они торопятся, так как из туч мрачного неба кажется вот-вот грянет страшный суд... Потом на людей ложится серый туман. Это можно лишь видеть, описать этого нельзя».

    Каменички с их малоплодородной, суровой, каменистой землей, по-горному ясными или туманно-дождливыми днями были очень привлекательны для художника. Но не только чисто живописные задачи волнуют Славичека. Он внимательно наблюдает тяжелую жизнь крестьян, их постоянный изнурительный труд, и в картинах появляются обобщения, далеко выходящие за грани «чистого» пейзажа.

    Глядя на его произведения, зритель невольно делает выводы не только о жизни природы, но и о жизни людей, воспринимает изображение в широком социальном охвате.

    Впечатления переполняли мастера. Вписьмах к друзьям сохранилось много ярких описаний природы, портретов людей, упоминаний о художественных замыслах. Вот письмо к историку Я. Голлу: «Я хотел бы все вместить в несколько простых линий и форм, ограничиваясь лишь несколькими тонами, и объединить, спаять все так, чтобы видна была вся неприглядная бедность этой горной области, чтобы глядела она из этих разбросанных по склонам хижин со станками и бедняками-ткачами, работающими до изнеможения. Даже солнце, кажется мне, глядит невесело, освещая эти длинные, тянущиеся один за другим холмы... Все озарено красноватым светом, но выглядит недвижным, мертвым, нерадостным. Странные же эти горные ландшафты!.. И странные они наводят думы... Здесь человек не чувствует себя хозяином... Он проникается сочувствием, наблюдая озабоченных стариков и старух, едва-едва везущих на тачке кипу разноцветного хлопка к себе домой, к станку, который уже просит работы. Все это, правда, не является еще предметом художественного произведения, но служит или, вернее, должно было бы послужить косвенным толчком для возникновения чего-то простого, незатейливого, деревенского, что могло бы потом стать художественным произведением».

    Период работы в Каменичках является наиболее плодотворным. Славичек создает и небольшие этюды, отличающиеся правдивостью, непосредственностью и тонкостью настроения («Предместье Глинска», 1903, Дома в Студенце», 1904, «Похороны», 1905), и законченные картины, в которых старается обобщить свои наблюдения («На горе», 1903, «Горный мотив», 1903— 1904, «Из Каменичек», 1904—1905, «Сенокос», 1905) и, в первую очередь, одну из значительнейших работ в его творческой биографии— «У нас в Каменичках», 1904.

    Художник стремится воплотить в этой композиции как бы самую сущность пейзажа, его «психологию», передать свое глубоко пережитое восприятие мотива.

    Несложный сюжет и название работы удивляют мудрой простотой. «У нас в Каменичках» — что может быть проще? . . Когда впервые смотришь на картину, то невольно возникает мысль: как здесь все незатейливо, с самого раннего детства,знакомо каждому жителю Чехии. И березки с обнаженными стволами, и тревожное небо с быстро несущимися облаками, и женщина с коровами.

    Композиция картины на первый взгляд кажется предельно простой. Около половины холста занимает облачное небо с голубыми просветами, на котором ритмически выступают тяжелые кроны берез. Узкая полоска земли испещрена дорожками и тропами. Однообразная линия горизонта нарушается небольшим перелеском, затерявшимся вдали. И только после этого взгляд замечает в нижней половине картины. крестьянку, грустно бредущую с коровами и телком вдоль берега озера. Над ней нависло небо, покрытое тяжелыми тучами. Одинокие стволы высоких берез с густой листвой усиливают впечатление; кажется, что фигура пастушки затерялась среди сурового пейзажа. Художник не выделяет ее ярким колористическим пятном. Женщина как бы слилась с природой и в ней растворилась. Все здесь уныло и неприветливо и вместе с тем монументально строго. На первый план выступает безрадостная природа, от превратностей которой зависят успехи и невзгоды людей.

    Картина приобретает монументальность благодаря горизонталей и вертикалей. Облака, отражаются в воде, холмистый рельеф, почвы, дорога и берег подчеркивают горизонтали, а повторяющиеся линии берез, глядящихся в озеро, создают ритм вертикалей. Все это рождает впечатление необъятного простора, простирающегося за рамки холста.

    Полотно захватывает цельностью линейно-пластического и цветового решения. Маленький уголок хорошо знакомой художнику местности возведен в величественный образ, выходящий за пределы узко национального пейзажа. И вместе с этим Славичек воссоздает характерный, типически обобщенный облик сурового края Южной Чехии. Недаром этот пейзаж как бы перекликается с пейзажем, воспетым Антонином Совой. В «Песне Южной Чехии» он рисует картину, очень близкую той, которую видел Славичек.

    Пруд недвижим. Седая гладь.
    Выше — олово свода.
    И тишина. Напрасно звать.
    Молча стынет природа.

    Пасмурный южночешский день,
    Серый, смутный, негромкий,
    Тучи скользят — за тенью тень,
    Бурь далеких обломки.

    Таким же суровым стал здешний народ
    В тяжкой работе.
    Скупо земля за труды воздает —
    Дали скрылись в болоте *


    (*Антология чешской поэзии, т. 2, стр. 237.)

    В произведениях Славичека этого времени («Из Каменичек», «Лес» и даже «У нас в Каменичках»), изображающих меланхолические дороги, унылые склоны, тонкие деревья, звучит и особая символическая нотка, однако она не нарушает реалистического восприятия художника, а, наоборот, подчеркивает эмоциональность работ.

     В 1904 году в письме к своему другу он писал, что больше всего стремится к правде выражения жизни. Самым важным для него была не техника исполнения, а умение «проникнуть во внутреннюю жизнь людей и природы», и вместе с тем так передать окружающее, чтобы «воздух был воздухом, почва — землей, вода — водой». И далее в том же письме Славичек сообщает, как он работает, надеется, падает, снова поднимается и никогда не бывает удовлетворен достигнутым. Он ненавидит «легко достижимый успех», говорит о том, что художник в природе должен видеть «не только одни краски и тона, не только одни предметы».

    После трех лет пребывания в Каменичках в 1905 году он покидает полюбившуюся ему горную деревушку.

    Часть 2

    Категория: Книги о художниках | Добавил: publikat | Теги: чешская живопись, Биография, Гривнина, Антонин Славичек, художник
    Просмотров: 1678 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]

    Галерея ALARTIST © 2018 Копирование материалов данного сайта без согласия автора запрещено